Аферы Подделки Криминал      Связь времен


Домашняя Вверх


Из истории криминала

Тиара Сайтоферна

Мошенникам из Одессы удалось обвести вокруг пальца лучших парижских экспертов

Константин НИКОЛАЕВ, Криминальный курьер № 38, сентябрь 2001
Дополнения и переработка: А. Захаров, 2005-2017.

Их встреча произошла за столом переговоров в Лувре в 1896 году. По одну сторону стола сидели искусствоведы с мировыми именами во главе с директором музея господином Кемпфеном, по другую — малоизвестный антиквар Антон Фогель и его компаньон, некто Шиманский. Ловким движением фокусника последний достал из потертого саквояжа... тиару царя Сайтоферна, правившего скифскими племенами около 200 года до н.э. и якобы получившего эту драгоценную корону в дар от жителей древнегреческого города Ольвия.

Тиара Сайтоферна
Тиара Сайтоферна

Ученые мужи замерли в восторге — золотая корона действительно вызывала восхищение. Но цена, которую запросили продавцы, была фантастической для тех лет -- двести тысяч франков! Такую сумму мог выделить только французский парламент, но он в это время был на каникулах. Выручили богатые меценаты — они дали музею денег в долг для покупки бесценного экспоната, но при условии, что эти деньги им вернет правительство Франции. Сделка состоялась, антиквары получили нужную сумму франков, а Лувр — тиару скифского царя. И тут же выставил древний шедевр на обозрение публики, который на самом деле был... искусно выполненной подделкой.

Негоциант из Очакова

Эта история началась за год до описываемых событий. В один из зимних дней в Вене появился невзрачный коммивояжер из Одессы -- некто Шепсель Гохман, негоциант из Очакова. Именно так зарегистрировался он в книге для посетителей одной второразрядной гостиницы.

Гохманы были хорошо известны в своем родном городе -- братья Шепсель и Лейба Гохманы, купцы третьей гильдии, держали в Одессе на улице Херсонской, 17 (сейчас улица Пастера, прим. ред.) лавку колониальных товаров. Однако продажи чая, кофе и табака позволяли заработать на жизнь, но большой прибыли не приносили. То ли дело торговля антиквариатом!

В 1891 году коммерсанты перебрались из Одессы в Очаков и купили здание в центре города на улице Репнина (сейчас улица Мира, прим. ред.), где открыли магазин, торгующий древностями. Очаков был выбран в качестве нового места жительства неспроста – он находился неподалеку от раскопок древней Ольвии (от греческого "olbio" – "счастливая") – крупнейшего античного города греческой колонии в Северном Причерноморье, разрушенного в середине третьего века нашей эры. В XIX веке его обнаружили археологи, и в "деревню ста могил" как мухи на мед слетались предприимчивые авантюристы и крестьяне из окрестных деревень, которые ради наживы занялись "черными" раскопками.

Ценности, найденные под землей, они сбывали, в том числе и Гохманам, которые давали неплохую цену, а после перепродавали товар коллекционерам втридорога. Однако вскоре братьям стало ясно, что спекулировать на рынке антиквариата сложнее, чем в кофейно-табачной отрасли, – предметы старины находили не каждый день, и их катастрофически не хватало. Тогда они придумали новый бизнес – открыли на "базе" своей лавки древностей цех по изготовлению подделок.

"Сырье" закупали здесь же, в окрестностях Очакова, или в Крыму. Рабочие в подпольной мастерской братьев сбивали с плит подлинные древние надписи и тут же наносили новые. Причем специально приглашенные специалисты не только составляли тексты, соответствующие знаниям историков об Ольвии, но и подбирали шрифты в зависимости от периода, в который эта надпись якобы была сделана. Правда, несколько раз мошенников удалось изобличить – в ряде надписей "эксперты" намудрили с падежами. Но и на это у Гохманов был ответ: а разве в древней Греции писцы не могли ошибаться? Правда, этот опыт они учли, и дальше "производили" плиты с грамматически безупречными текстами. Коллекционеры раскупали "новодел" как горячие пирожки, в 1892–1893 годах братьям даже удалось сбыть серию "находок" в Одесский археологический музей.

Одной из самых известных находок на месте Ольвии был "Декрет Протогена" – плита-колонна из белого мрамора с не до конца сохранившейся надписью, восхвалявшей "благосклонного к народу" Протогена за его добрые деяния. Так, например, он трижды от имени города откупался от скифского царя Сайтафарна (Сайтоферна), выделяя 400, 300 и 900 золотых монет на дары, которые тот требовал. Он выкупал заложенные архонтами ценные вещи, помогал горожанам в голодные времена и ссуживал деньгами городскую казну.

И, вероятно, вдохновившись знаменитым "Декретом", братья решили заняться изготовлением подделок "под древность" из золота.

Братья заказывали изделия "под старину" знакомым ювелирам, которые чаще всего и не знали, что занимаются изготовлением подделок, а "товар" сбывали в партии подлинных древностей или через третьи руки. "Продавцов" Гохманы вербовали среди тех самых крестьян из села Парутина, которые поставляли им ценности с раскопок.

Первой жертвой их обмана стал коллекционер из Николаева г-н Фришен. Как-то к нему пришли парутинские крестьяне (на самом деле подставные люди братьев Гохманов) и предложили ему золотые изделия — кинжал и корону, найденные ими якобы во время полевых работ. За подделку из золота (стоимость драгметалла в таком изделии составляла в те времена 900 рублей) любитель старины выложил 10 тысяч!..

Но вскоре, проведя экспертизу находок, директор Одесского археологического музея, к которому обратился коллекционер, дал свое заключение: подделка. Деньги Фришену вернуть не удалось - "крестьяне" исчезли, как прошлогодний снег, а Гохманы получили средства для своего "стартапа".

Братья решили работать за границей. После нескольких удачных "операций", в результате которых "ольвийские" подделки за хорошие деньги были проданы в музеи Кракова, Франкфурта-на-Майне и Парижа, Шепсель Гохман решился на главную аферу в своей жизни.

Вспомним: раз плита с благодарственной надписью Протогену сохранилась не полностью, в ней могло быть все, что угодно. Например, сведения о том, как жители Ольвии преподнесли Сайтоферну золотую корону. Именно ее удачную имитацию и привез старший из братьев-коммерсантов в Вену в феврале 1896 года.

В Вене Шепсель был представлен директорам Венского Императорского музея Бруно Бухеру и Гуго Лейшингу.

"Шепсель Гохман был опытным жуликом и хорошим психологом, – цитирует Виктора Фельдмана, бывшего старшего библиографа научной библиотеки Одесского национального университета имени Мечникова журналист Александр Левит. – Из потрепанного кожаного саквояжа Гохман извлек и положил на стол перед членами директората золотые фибулы (пряжки, скреплявшие одеяния на плечах древних греков) и серьги работы древнегреческих мастеров. Дав полюбоваться этими редкостями и психологически подготовив партнеров, он вынул какой-то предмет, завернутый в шерстяные тряпки и, развернув, торжественно объявил: "Тиара скифского царя Сайтоферна"".

"На столе, излучая мягкое матовое сияние золота, стояла древняя чеканная тиара изумительной работы и превосходной сохранности. Только в одном месте виднелась небольшая вмятина, словно от меча, но украшения вокруг почти не были повреждены. Тиара представляла собой куполообразный парадный шлем-корону, чеканенный целиком из тонкой золотой полосы…" – писали позже Бухер и Лейшинг.

Красота изделия поражала. Изготовленный из золота шлем-корона высотой в 17,5 см, диаметром в 18 см и весом в 486 граммов разделялся чеканным орнаментом на несколько горизонтальных поясов (фризов). На главном из них – в самом центре – изображались сцены из "Одиссеи" и "Илиады" Гомера, на втором фризе скифский царь охотился на крылатого зверя, на третьем изображения всадников-скифов чередовались с фигурками быков, лошадей и овец. Верхушку короны венчала свернувшаяся клубком змея, поднявшая голову. Между вторым и третьим поясами вилась дарственная надпись "Царя великого и непобедимого Сайтоферна. Совет и народ ольвиополитов", сделанная тем же шрифтом, что и в декрете Протогена. Восхищенные ученые сразу предположили, что шлем преподнесли Сайтоферну жители Ольвии, а на отбитом куске плиты говорилось именно о нем.

За тиару Гохман запросил 200 000 франков (около 90 000 руб. золотом). Цена была непомерной для Вены, пригласили экспертов, которые подтвердили не только высокую художественную ценность тиары, но и ее безусловную древность и античное происхождение. Венский музей, у которого не было запрошенной суммы, умолял сбросить цену или хотя бы продать сокровище в рассрочку, но Гохман решил поискать других покупателей.

Правильно сделали директора Венского музея, что не купили эту злосчастную корону. Зато купились на нее их парижские коллеги.

Подделка века

После неудачной сделки Гохманы нашли двух компаньонов — владельца антикварной лавки Антона Фогеля и венского маклера Шиманского. Фогель и Шиманский увезли тиару в Париж, предложив ее дирекции Лувра. Директор музейного департамента изящных искусств Кампфен и руководитель отдела античного искусства Эрон де Вильфос, как и их венские коллеги, пришли в восторг. Ни один из парижских экспертов также не заподозрил в тиаре Сайтоферна подделку. Лувр согласился на баснословную цену и даже готов был запросить требуемую сумму у парламента, но... тот находился на каникулах. В результате 200 000 франков собрали меценаты, с условием, что деньги им вернут. Что удивительно, так и произошло – парламент одобрил сделку задним числом и раздал луврские долги. Так главный французский музей приобрел, по иронии судьбы, 1 апреля 1896 года "вторую после Эйфелевой башни" парижскую достопримечательность.

После продажи тиары братья Гохман получили 86 тысяч франков, Шиманский и Фогель -- 40 и 74 тысячи соответственно.

Уже тогда научное сообщество, знающее цену "древностям" из Ольвии заподозрило неладное. Во-первых, о раскопках "могилы Сайтоферна" не знали ни крестьяне из Парутина, которые в буквальном смысле жили над Ольвией, ни работающие там постоянно археологи. Во-вторых, Гохманов к тому времени неоднократно подозревали в продаже подделок, но привлечь их к ответственности не удавалось.

Уже через месяц, после того как тиара была выставлена на всеобщее обозрение, сомнение в ее подлинности высказал ряд ученых — профессор Петербургского университета А.Н. Веселовский и мюнхенский историк Адольф Фуртвенглер.

 "Эта тиара могла быть просто сфабрикована в Очакове, где имеются специалисты по этой части", – дипломатично написал Веселовский в "Новой газете", не упоминая конкретных имен.

А Фуртвенглер в августе все того же 1896 года опубликовал в журнале "Revue Cosmopolis" разгромную статью, которой убедительно доказал, что тиара действительно является произведением ювелирного искусства, но не более того. Он привел следующие доводы: отсутствие в фигурах античной пластики, сюжетное искажение у древних греков боги ветров всегда изображались в виде мужественных атлетов, а не детей). Вызывал сомнение и сам факт дарения тиары ольвийскими греками скифскому царю. Из истории было известно, что ольвийцы действительно откупались от воинственного Сайтоферна 900 слитками чистого золота, но когда и этого показалось мало алчному скифу, греки вынуждены были укреплять стены своих крепостей, а не дарить тиару своему недругу. И, наконец, ученый, кропотливо изучив творчество художников и скульпторов других эпох и народов, нашел у них прототипы целого ряда героев, изображенных на тиаре.

Изобличить мошенников удалось благодаря шутке эпатажного художника и скульптора с Монмартра Эллина Майенса, которого привлекли к ответственности за подделку картин известных мастеров. 19 марта 1903 года, французская "Le Matin" опубликовала сенсационные разоблачения Майенса, который заявил, что тиара скифского царя Сайтоферна –  подделка. "Я сделал макет этой короны, а золотых и серебряных дел мастер Бэрон сделал эту корону из чеканного золота под моим руководством", – говорил Майенс, утверждая, что подделку ему в 1884 году заказал некий господин Шпицен, заплативший за нее 4500 франков.

Но даже после этого дирекция Лувра не захотела прислушаться к мнению специалистов.

Точку в этой истории поставил одесский ювелир Соломон Лившиц, перехавший на жительство в Париж, письмо которого 23 марта 1903 года опубликовала та же "Le Matin". Он был другом и товарищем по ремеслу некоего Израиля Рухомовского, и писал, обращаясь к Майенсу: "Милостивый государь, я прочел вашу статью о тиаре Сайтаферна и решаюсь писать вам в целях восстановления истины. Я могу вас уверить, что тиара была сработана моим другом Рахумовским. Я жил в Одессе в 1895 году и до мая 1896 года. Я часто навешал моего друга и видел много раз, как он работал в своей мастерской над этой пресловутой тиарой. ... С. Лифшиц".  При этом Лившиц утверждал, что Рухумовский и не думал, что занят изготовлением подделки, а просто выполнял частный заказ, за который ему заплатили всего-навсего 1800 руб.

Фокус с разоблачением

К Рухомовскому ринулись корреспонденты. Рухумовский, талантливый, почти гениальный ювелир-самоучка, до этого в основном зарабатывавший на жизнь копированием известных украшений античности по частным заказам, в одночасье стал знаменитостью, отвечал им уклончиво: "Талмуд говорит, - сказал нам своим литовским акцентом г. Рухомовский, - что для каждого человека в свое время наступит его час. Для меня мой час наступил теперь. ... Я не отрицаю своего участия, но вместе с тем не могу подтвердить, что эта тиара та самая, которую делал я.

На этих днях я выезжаю в Париж, по собственному моему желанию, и когда увижу тиару, тогда все кому следует расскажу...."  ("Одесские Новости" 28 (15) марта 1903 года)

В "Figaro" напечатана следующая телеграмма из Одессы от 25-го (12-го) марта: "Гравер Израиль Рахумовский, живущий на Успенской ул., в доме 36 , категорически заявил, что он сделал тиару, заказанную ему в 1896 г одним жителем г. Керчи и попавшую впоследствии в Лувр. Рахумовский готов ехать в Париж, если на поездку ему будет выдано 1200 фр."

"Вероятно, у Лувра найдется 1200 фр., - замечает "Figaro", - чтобы установить происхождение предмета, за который заплачено несколько сот тысяч"... ("Новости Дня" 30 (17) марта 1903 года)

Деньги нашлись во французском консульстве в Одессе, и 5 апреля 1903 года Рухомовский приехал в Париж, где ему устроили проверку.

 "Еще не видя самой тиары, я этим господам описал ее самым подробнейшим образом, указав все изъяны, специально мной сделанные; представил фотографические снимки, которые заказал в Одессе после того, как ее изготовил; представил даже гипсовые модели горельефов, указав при этом, в каких именно книгах они помещены. Я, наконец, по их требованию выписал из Одессы свои инструменты и у них на глазах этими инструментами точнейшим образом воспроизвел один из рисунков на тиаре. И всего этого этим господам мало! Неужели я должен сделать новую тиару, чтобы они поверили? Я сомневаюсь, впрочем, что эти господа и тогда убедятся – по той простой причине, что они просто не хотят быть убежденными, – вспоминал потом об этой проверке Рухумовский."

Ювелиру из Одессы удалось доказать, что автором творения был именно он, по памяти воссоздав фрагмент тиары и точно назвав рецепт металлического сплава. Сомнений в его авторстве ни у кого больше не было.

Тем не менее, расследование "дела тиары Сайтоферна" продолжалось два месяца. В результате комиссия пришла к выводам, неутешительным для Лувра:

1. Тиара является подделкой.

2. Она изготовлена по заказу современным мастером Рухумовским.

Скандал? Безусловно! Но на этом история не закончилась!

Тиара не была спрятана в запасники, как утверждают некоторые авторы, но передана из зала античного в зал современного искусства. А 26 мая 1903 года в Париже состоялось присуждение наград французской секции декоративных искусств. Граверу Израилю Рухомовскому единогласно была присуждена медаль третьей степени. Кроме того, один американский импрессарио предложил Рухомовскому за турне по США кругленькую сумму с условием, что мастер расскажет всем подлинную историю создания «настоящей фальшивки». А в парижских кабаре шансонье долго распевали куплеты о том, как одурачили профессоров-искусствоведов.

Рухомовский родился в 1860 году в г. Мозырь (Белоруссия), в ортодоксальной еврейской семье. Мечтой родителей было сделать из него раввина, и ему пытались дать религиозное образование. Но у него была непреодолимая тяга к искусству. Рухомовский нигде не учился и самостоятельно овладел ювелирным и граверным мастерством. В 80-е годы XIX века он попал в Киев и сразу был принят в лучшие ювелирные мастерские. В 1892 году приехал в Одессу.

Фрагмент тиары Сайтаферна

Фрагмент тиары

"Афера века" сделала Шепселя Гохмана скандально известным, что не отразилось, однако, на его доходах. Шепсель демонстративно отошел от дел, но фирма Гохманов, под вывеской Лейбы,  продолжала делать свое дело. Клиентами фирмы по-прежнему оказывались частные коллекционеры (по большей части из США), а также музеи России, Германии, Франции, Англии, Греции, Италии и тех же Соединенных Штатов. "Товар" поставлялся через подставных лиц (Фогелю и Шиманскому хватало работы).

Несмотря на скандальную историю с тиарой Сайтафарна, дирекция Лувра в 1939 г. снова приобрела "скифское" изделие. На этот раз - серебряный рог для питья в виде кабаньей головы с рельефными фигурами скифов. Новое приобретение тоже оказалось подделкой, причем аналогичный ритон был еще в 1908 г. куплен Московским историческим музеем. Обе работы вышли из одной и той же мастерской, которой руководили братья Гохманы. Предполагают, что и эти изделия - дело рук Израиля Рухомовского.

Говорят, что одна из работ автора тиары Сайтафарна -- саркофаг-аллегория со скелетом -- одно время принадлежала Михаилу Винницкому, известному под именем Мишки Япончика. Над саркофагoм мастер трудился целых 9 лет. В золотом миниатюрном саркофаге, украшенном сценками, символизирующими разные этапы человеческой жизни, помещался скелет длиной около 10 см, состоявший из 167 золотых костей, в точности имитирующих натуральный человеческий скелет!

После окончания истории с тиарой Рухомовский с женой и детьми переехал в Париж.

В Париже от случая к случаю поступали небольшие заказы. Он сделал еще одну тиару, меньшего размера, но она не потеряла ни одной детали. Его работы успешно экспонировались в Салоне. Их покупали богатые коллекционеры из Женевы, Берлина, Нью-Йорка. Работал в реставрационных мастерских при национальном музее Франции Лувре. Вскоре Рухомовский был представлен известному филантропу барону Эдмону Ротшильду и долгое время выполнял его заказы.

Как писал Рухумовский в своей книге: "Счастье улыбнулось мне. Словом, повезло. - Я получил хорошего клиента, а Ротшильд хорошего мастера. Мы нашли друг друга: он - красивую работу, а я - хороший заработок".

Израиль Рухомовский был счастливым отцом и дедом, его безмерно радовала дружная семья. Он гордился, что сын Шлома превзошел его в мастерстве, что развились таланты Якова и Леона, всех других детей и внуков. Впоследствии Рухомовские стали известными ювелирами, художниками и литераторами. Живут они во Франции, Израиле, США и Германии

Умер Рухомовский в 1936 году в Париже.

Работы Рухомовского, кроме Лувра, имеются в частных собраниях Европы и Америки и иногда появляются на престижных аукционах Лондона и Парижа.

Назад Далее

  


При любом использовании материалов сайта или их части в сети Интернет обязательна активная незакрытая для индексирования гиперссылка на www.aferizm.ru.
При воспроизведении материалов сайта в печатных изданиях обязательно указание на источник заимствования: Aferizm.ru.

Copyright © А. Захаров  2000-2017. Все права защищены. Последнее обновление: 19 ноября 2017 г.
Сайт в Сети с 21 июня 2000 года